19 Сентября 2018

Прошлое и настоящее :: Весна на Кампанской улице

Осенью всегда вспоминается весна, когда после долгой зимы так и тянет погулять по городу с фотоаппаратом. А заодно и пофотографировать в тех местах, где в другое время года ничего не разглядеть то из-за буйной растительности, то под снегом. Каждый раз отправляясь на прогулку по любимым местам весной, я вспоминаю случай, приключившийся со мной несколько лет назад.
В том году была поздняя и внезапная весна. В Орле резко стало тепло. Редкие дожди сменялись ярким солнцем. Но в основном преобладала приятная легкая облачность, делающая прозрачными даже самые глубокие тени при ярком дневном свете. Я после работы решила пойти погулять по Пушкаревке. Поснимать то, что не успела сфотографировать в прошлом году, и посмотреть, что изменилось со времени последнего визита. По дороге захотелось зайти на Крестительское кладбище и открыть новый сезон прогулок по орловским некрополям. Несмотря на то, что кладбище это уже было исхожено мною вдоль и поперек, в каждый свой визит я находила там что-то новое. Я планировала зайти на кладбище минут на 15. Сделать там пару кругов, посмотреть любимые места и памятники и пойти дальше. Но я застряла там на три с лишним часа и на Пушкаревку так и не попала. Кладбище в это время года очень красиво. Большинство участков убрано к Пасхе. Нет мусорных куч на тропинках.

Все старые памятники и ограды, которые летом плохо видно из-за высокой травы или веток деревьев, можно как следует рассмотреть и заснять. Нагулявшись вдоволь и поняв, что на съемку домов ни сил, ни времени уже не осталось, я все же решила сделать небольшой крюк по дороге домой и пройтись по улице Чапаева. Эта очень старая и интересная улица прежде называлась Кампанской. Давно хочу о ней написать, но не знаю, как подступиться, уж очень много неясного в ее истории. Известны только общие сведения: о нескольких часовнях староверов-филипповцев – одной из самых строгих ветвей старообрядчества и о том, что сами они тоже селились поблизости. Есть еще сведения о маленьких частных предприятиях и складах, там стоявших, это тоже интересная и почти неизученная в городе тема. Но никакой конкретики найти не получается. И где все это было и осталось ли что? Ничего неизвестно… Я шла, вглядываясь в старые фасады покосившихся деревянных зданий улицы, и пыталась угадать – в каком же из них была когда-то молельня самого строгого староверского толка на орловской земле? Но вскоре мои размышления пришлось прервать.

На перекрестке с улицей Васильевской меня ждал неприятный сюрприз. Еще недавно там стоял простенький, но очень старый домик по адресу: Васильевская, №84. Теперь же на месте дома был пустырь. Лишь несколько обломков бревен посреди него напоминали о том, что прежде здесь что-то было. Из содержимого дома остались только пара битых старинных крынок, керосиновая лампа, вся изъеденная ржавчиной, и сильно потрепанный красный флаг, тоже раритет в своем роде. Я прошлась по пустырю и уже сбиралась уходить, как вдруг заметила прямо у себя под ногами листок бумаги со старославянскими буквами. Он был явно из старообрядческого издания. На клочки бумаги, разбросанные на месте старого дома, я до этого внимания не обращала. Но заметив листок, решила поискать получше и сразу же обнаружила еще кипу листов из дореволюционных книг. Я пробежала глазами первый из попавшихся листов и даже не удивилась. Когда что-то странное попадает в события и общее настроение так точно, этому не удивляешься.

А действительно, что там еще могло быть написано в такой день? Это был отрывок из рассказа Леонида Андреева «Прекрасна жизнь для воскресших». «Не случалось ли вам гулять по кладбищам? Есть своя, очень своеобразная и жуткая поэзия в этих огороженных, тихих и заросших сочной зеленью уголках, таких маленьких и таких жадных. День изо дня несут в них новых мертвецов, и уже вот весь живой, огромный и шумный город перенесен туда, и уже народившийся новый ждет своей очереди, - а они стоят, все такие же маленькие, тихие и жадные. Особенный в них воздух, особенная тишина, и другой там и лепет деревьев - элегический, задумчивый, нежный. Словно не могут позабыть эти белые березки всех тех заплаканных глаз, которые отыскивали небо между их зеленеющими ветвями, и словно не ветер, а глубокие вздохи продолжают колебать воздух и свежую листву. Тихо, задумчиво бредете по кладбищу и вы. Ухо ваше воспринимает тихие отголоски глубоких стонов и слез, а глаза останавливаются на богатых памятниках, скромных деревянных крестах и немых безвестных могилах, укрывших собой людей, которые немы были всю жизнь, безвестны и незаметны. И надписи на памятниках читаете вы, и встают в вашем воображении все эти исчезнувшие из мира люди. Видите вы их молодыми, смеющимися, любящими; видите вы их бодрыми, говорливыми, дерзко уверенными в бесконечности жизни.

И они умерли, эти люди...» Они действительно все умерли. И те, меж чьих могил я только что гуляла на старом Крестительском кладбище. И те, кто когда-то жил в этом доме, покупал и читал книги. И дом, который надежно прятал эти пожелтевшие листы после смерти хозяев, словно надеясь, что они еще вернутся, чтобы дочитать их, и от которого осталась лишь пара бревен. Все они мертвы и безмолвны, и нет надежды получить ответ на мой вопрос. Я не торопясь собрала все листы с дореволюционным шрифтом, валявшиеся среди строительного мусора. Старообрядческое издание, оказавшееся «Уставом о постах и поклонах», удалось собрать почти полностью. Отрывок же из рассказа Андреева оказался единственным из книги. Словно кто-то оставил его там специально для меня. Придя домой, я нашла фотографии разрушенного здания, сделанные мною прежде.

Наверное, ему было лет 200. Двускатная крыша и два окошка на фасаде в простых рамочных наличниках. Окна были очень маленькие, но со ставнями и мощными засовами. А одна из рам, наверное, еще ровесница дома, из тех времен, когда стекло было дорогой диковинкой. Ее переплет был поделен на шесть частей с лучковыми закруглениями наверху. Их обломки я видела на пустыре среди мусора. Был ли владелец этого домика старовером или книга попала туда случайно? Уже не узнать. Все, кто мог бы мне дать ответ на этот вопрос, умерли. Дарья ФУРМАНСКАЯ
Поделитесь этой новостью в соцсетях:
. . .
.
x
.
. . .